Дарования Прикамья

Мунирова Анастасия Александровна

Картофельный день

Я написала рассказ о моих родных, о деревне Красный луг, об уборке урожая самого главного овоща на Урале - картошки.

                                                   Картофельный день.

         Сегодня  пятнадцатое сентября, пятница. Вечером мы всей семьей едем в деревню Красный луг к бабушке и дедушке. Будем помогать в уборке  урожая картофеля. Дорога неблизкая , ехать нужно тридцать километров, но мы с братом  Артемом  всегда  ждем этого дня. Ведь поездка в любимую деревню  -  приятное приключение. Мы ждем еще одного события после уборки  урожая, дедушка обязательно угостит нас печенками!

         Мы живем в Суксуне, поселке городского типа. В нем есть приметы города  – улицы, покрытые асфальтом, большие магазины, много машин.

         А в деревне жизнь совсем другая – спокойная, размеренная. Асфальта  и больших магазинов там нет. В Красном луге всего две улицы и тридцать домов. Много коров – рыжих, черных, белых с темными большими кляксами на боках. Красный луг вообще - то марийская деревня. Но живут в ней  и марийцы, и татары , и русские. Интересно, но у меня бабушка Вера  по папиной  линии - марийка, а дедушка  Радим – татарин. И я знаю несколько татарских и марийских слов, они меня научили.

         И вот мы в деревне.  Дом стоит на берегу реки Сылва.  Он всего на два окна, уже старенький, бревна от времени стали серо - седыми, и даже резные наличники на окнах потрескались. За домом – большой огород. Там есть резная беседка. В летние жаркие дни мы в ней  обедаем, иногда отдыхаем. Есть в огороде  и  небольшая банька, дедушка иногда топит ее и  мы  там  по очереди моемся.

         А сейчас вечер. Заходим в дом, в нем натоплено, вкусно пахнет  бабушкиной стряпней. Сейчас поедим и ляжем спать пораньше, ведь завтра - картофельный день. Папа с мамой ложатся в соседней комнате  на диване, бабушка с дедом здесь , на старой кровати с  железными спинками. А мы с братом  забираемся  на русскую  печь. Там так тепло, кажется, что печь живая и дышит.

         На другой день бабушка с дедушкой встают засветло, нужно покормить корову  Зорьку  и свиней. За ними встают мама и папа. А самые последние мы с братом. Завтракаем  мы в пустом теплом доме. Громко тикают часы, они  очень интересные, с глазами. И эти глазки двигаются в такт тиканью, вправо - влево, вправо - влево. Накладываем кашу , она сварена в духовке русской печи  и у нее особенный вкус. Пьем парное молоко и уплетаем теплые творожные шаньги.

         Из окна видно большое картофельное поле. Оно лежит зеленовато- бежевым ковром на черной земле. Вот идет стадо коров, гулко мыча, среди них мычит и наша Зорька. Мама заходит  в  дом, говорит нам: « Ну что, одевайтесь быстрей и за работу!»

         Я натягиваю колючий свитер, теплые штаны, вязаные носки. Мои сапоги на размер больше. Артем тоже старательно утепляется.

         Бабушка  и мама уже на середине поля. Их светлые платки издалека напоминают бабочек- капустниц. Идем к ним. Папа глубоко вонзает лопату в землю рядом  с  гнездом, мама тянет за ботву – и вот куст на поверхности. Мы выбираем клубни. Они долго жили под землей,  набирались сил в темноте и вот они родились! Они похожи на младенцев – розовые и желтоватые личики с нежной кожей. Мы с братом разглядываем их и находим глазки, носик  и маленький плотно сжатый ротик. А те картофельные  личики, которые повредили лопатой, кладем отдельно, как инвалидов. Они долго не проживут,  их съедят первыми.

         А  крепкие младенцы – картофелины мы раскладываем на брезенте, чтобы они подсушились на солнце. Потом их кожа изменится, станет шершавой и грубой.

         Недолго  отдыхаем. Дедушка  Радим  , на плечах наброшена  старая фуфайка, курит. Щурясь, смотрит  наверх.

- Чисто на небе. Дождя не будет. Все успеем убрать,- уверенно говорит он.

         Мы просим маму спеть песню о картошке, она говорит, что это песня ее детства. Она весело запевает: «Здравствуй, милая  картошка – тошка – тошка – тошка! Низко бьем тебе челом – лом – лом!» Мы с Темой только громко подпеваем – лом  - лом – лом!

         После просушки картошку складываем в ведра. Потом ссыпаем в мешки. То папа, то дед , кряхтя, закидывают мешки на плечи и несут к избе. Бабушка Вера тоже пытается поднять мешок, но у нее больная нога и она, вздыхая, тут же опускает его на землю. Теперь у картошки начнется другая жизнь. Она попадет в прохладный  тихий погреб  и  будет кормить нас до следующего лета.

         День постепенно  клонится к вечеру. На берегу, ниже дома у нас есть кострище. Дедушка с папой  разводят  небольшой  костер, чтобы приготовить вкуснейшее блюдо – печенки! Горят, потрескивая дрова, оранжевое пламя весело разгорается. Мы сидим на высушенных стволах деревьев и смотрим на танцующий огонь, на другой берег реки. Он  похож на небольшие скалы, на  которых зеленеет  хвойный лес. Потом дедушка осторожно закладывает в угли  картошку и загребает ее.  В горячих углях она запечется. А пока мы ищем на берегу  плоские камешки и пускаем « блинчики» по воде.  Я уже хорошо умею это делать, а у Темы пока не очень получается. Он еще маленький, ему только шесть.

         Наконец  картошка готова. Дедушка  выкладывает картошку в большую тарелку  и мы берем ее по очереди. Она очень  горячая, дуем на нее, разламываем ее темное хрупкое тело. Внутри она нежно - желтая, и от нее идет легкий дымок. Посыпаем ее солью, намазываем густой  сметаной и едим. Папа умудряется есть ее прямо с кожурой. Печенки – это самое вкусное блюдо на земле!

         Когда мы приносим оставшуюся картошку в избу, даже рыжий  кот Вася , мурлыча, с удовольствием  ест  ее  теплое  мягкое нутро.

         Стадо коров издалека напоминает  тучу. Бока у коров тугие, идут, не торопясь. И наша Зорька с колокольчиком на шее идет вместе с остальными коровами. Мы радостно встречаем ее, она взмахивает хвостом, а глаза у нее большие – пребольшие  с  длинными ресницами. Сейчас бабушка  подоит ее и принесет в дом ведерко - подойник с теплым парным молоком.

         А потом мы укладываемся спать. Громко тикают ходики – тик - так, тик- так. Потом их тиканье становится все тише и тише, и мы проваливаемся в мягкое облако сна.