Дарования Прикамья

Морозова Анастасия Андреевна

Рожденная из огня

Сказание, написанное по мотивам коми-пермяцких легенд и преданий.

Рожденная из огня
(по мотивам коми-пермяцких легенд и сказаний)

 

Предисловие от автора

Главная героиня этого произведения не догадывалась, что спустя сотни лет на том месте, где она обитала, появится удивительный по своей красоте край. Тогда она и не предполагала, что об ее жизни однажды будут слагать легенды.

Пермский край – это край с богатой историей, необычным фольклором и добрыми людьми. Изучив мифологию народов коми, я вдохновилась на написание своего собственного сказания. Здесь нет ни правды, ни лжи. В основе произведения лежат легенды и старинные народные предания, дополненные богатым воображением автора. История и образ главной героини придуманы мной, образы лесных существ и духов взяты из мифологии. В произведении упоминаются растения из Красной книги Пермского края. 

Эта история может стать реальной, если вы того захотите.

Достаточно просто поверить.

 

I

Август пах яблоками, чередой и неповторимым сочетанием запахов лесных ягод. Этот аромат опьянял, оставляя приятное послевкусие: август был приторно сладок, но горчил на губах. Эта горечь отзывалась и в душе – последние дни лета летели незаметно. Теплая пора спешно покидала эту местность, напоследок нежно касаясь листвы. Август щедро одаривал деревья золотом, заставляя их ослепительно сиять в солнечных лучах. Некоторые деревья как бы смущенно улыбались на прощанье – их листья трогал румянец. Другие, напротив, оставались непреклонны, их листья отливали изумрудом и неутомимостью жизни.

Она неслышно кралась через чащу, ступая по теплой сухой земле босыми ступнями. Длинные смоляные волосы густыми волнами спадали на плечи, обрамляя лезвия ключиц и пышную грудь, что вздымалась медленно, спокойно. Пухлые алые губы были чуть приоткрыты – она что-то неслышно нашептывала лесу. Ее дикие глаза отливали ярким пламенем огня. Огонь. Все ее существо было подобно языку пламени, энергия жизни наполняла каждую клеточку ее тела.

Она была Королевой. Ее голову украшал венец полевых цветов. И она несла эту тиару с царственным величием: идеальная горделивая осанка, упрямая линия чуть приподнятого подбородка и строгость взгляда из-под полуприкрытых век не давали повода усомниться в этом.

В разные времена ее называли по-разному. Кто-то величал ее Хранительницей леса, другие окрестили колдуньей. Но чаще всего ее звали ведуньей или ведьмой. Ее настоящего имени не знал никто, ведь того, кого, возможно, придется убить, не называют по имени.

Агния.

Рожденная из огня.

 

II

Биением ее сердца был размеренный стук дождя. Журчание воды в реках напоминало кровь, струящуюся в ее венах. Лес был домом для Агнии, и она служила ему с уважением и рабской верностью, с какой далеко не каждый подданный относился к своему господину.

Это верноподданническое отношение сквозило в каждом ее движении, в каждой улыбке и в каждом взгляде.

По обыкновению, утром она обходила свои земли. Ее убежище было небольшим и напоминало не вполне ладно собранную избушку. От времени сруб повело, а незнающему человеку дом ее отыскать не представлялось возможным. Растения плотно обвивали стены этого дома, скрывая его от посторонних глаз. Вход в убежище был упрятан огромными листьями болотного Телиптериса, который напоминал искусно выкованную мастером калитку.

Она просыпалась с первыми лучами солнца, глубоко вдыхала пряный аромат трав, с легкостью и королевской грацией поднималась с кровати и направлялась вон из дому. Утренней росой она умывалась, а потому всегда была так молода; одевалась она в легкое льняное платье, расшитое невообразимой красоты цветами, а потому  тело ее всегда оставалось гибким и молодым. Возвращаясь в свою избушку с туеском ягод, она окликала Олысю. Этот маленький хозяйственный старичок был верным другом Агнии уже многие годы. Характер у него был непростой, местами чересчур вредный, но за все время, проведенное вместе, ведьма научилась уживаться с домовым. Она кормила его квашеной капустой и поила топленым молоком, а он расчесывал ее волосы цвета пера ворона. Иногда все же любил пошалить: то травы все смешает, то кошмары нагонит, то половицами скрипит. Но Агния любила Олысю – он был хозяином в ее скромном жилище и хранил его от всех бед.

И выходила она в лес, и вспыхивали ее глаза огненным блеском – это солнце обнимало ее своими лучами, пробираясь сквозь густые ветви деревьев. И она приветствовала лес, как живое существо, ведь таковым оно и являлось. Она отправлялась в это каждодневное путешествие не одна, а в компании близких ей лесных духов.

Вот Ворса ступает своими огромными ногами меж деревьев, приветливо улыбаясь девушке. Он, как и любой великан, был слегка неуклюж, но его добрая душа поражала ведьму. Ворса был справедливым и всегда знал себе цену. Когде охотники отказывались заплатить эту цену, тогда Ворсу невозможно было остановить. Он путал тропы, похищал детей и женщин, похищал и скот, за что его невзлюбили. Иногда, когда у Ворса было особенно доброе настроение, он поднимал Агнию на своей огромной ладонью над лесом. От открывавшегося вида у Хранительницы захватывало дух, а легкие болезненно сжимались, не давая сделать хоть один глоток воздуха. Ворса указывал девушке на Гору Малых Богов и рассказывал, как однажды бывал там и как каменные столбы-великаны делились с ним вековой историей. «Воины всегда боялись подходить к Горе Малых Богов, ужас сковывал все их члены, они тотчас бросали оружие и бежали прочь», - говорил Ворса, почесывая свои мохнатые уши. Он опускал ее обратно на землю и отправлялся к своей семье – на болоте его ждали жена и дочь. Он осторожно отгибал деревья, а когда лес становился совсем непроходимым для великана, обращался кошкой или рысью, мгновенно исчезая из виду.

Купаться Агния любила в речушке неподалеку от ее убежища. Она знала, что там обитает Васа-водяной, и считала его самым настоящим проказником. То бревнышко из-под ног оттолкнет, то за ногу под водой схватит, то окатит столпом брызг, не успеешь подойти к берегу. Когда Васа выходил на берег, то громко смеялся над ведьмой, и смех этот звучал журчаньем весеннего ручья. У него были добрые глаза-озерца и длинная борода-река, струящаяся до самых пят. Васа напоминал Агнии доброго дедушку, который любил подтрунивать над своим чадом. И каждый раз, когда этот проказник появлялся напротив девушки, она дарила ему новый венок. И в венке том были исключительно синие, голубые и пурпурные цветы - Вероника ненастоящая, Касатик сибирский, Козелец пурпуровый и Фиалка сомнительная.

Порой ведьма шла через поле, что находилось достаточно близко к деревне, и на пути ей непременно встречался Люзи́мер. Он представал пред ней в образе мальчишки, неестественно и совсем не по-мальчишечьи злого и коварного. Он то и дело разметывал сена из стогов, в особенности любил вихрем наброситься на волосы колдуньи и спутать их до безобразия (на что потом особенно яро жаловался Олыся). Но Люзимер был падок на Адамову голову, редкой формы растения, которые Агния заранее отыскивала в своем лесу. Она дарила Люзимеру такой цветок, а он, залюбовавшись его красотой, оставлял девицу в покое. Так она и проходила через это поле.

Агния встречала и других обитателей леса: на пути ей попадались стайки шишиг, она называла их «бесятами»; встречала она и Йому, злую ведьму, которую всегда старалась обойти стороной; порой натыкалась на Лесных жён, которые все ждали охотников и со скучающим видом бродили средь деревьев. И никогда Хранительница не сталкивалась с людьми, она лишь слышала о них из рассказов Васы и Ворса, иногда о них отзывался и Олыся, называя их «злыми» и «неблагодарными».  И никак Агния не унимала своих расспросов об этом загадочном существе – человеке. И не знала она, чему верить, пока сама однажды не повстречала его.

 

III

В тот особенный, как позже выяснится, день Олыся с самого утра был не в духе. Он шипел на Чернильницу (так звали кошку, с которой он всегда был в дружных отношениях). Немного погодя он начал путать связки с травами, зло скрипеть половицами и без конца грохотать дверьми, то открывая, то закрывая их. И как ни пыталась Агния умилостивить Олысю, он ничего не хотел, отказывался от топленого молока и все нашептывал: «Беда идет. Беда идет. Он навлечет беду. Плохой. Плохой». Ведьма пыталась привести его в чувства, но никак не могла управиться с домовым. Отчаявшись, она вышла из дома прочь.

Лес встретил ее теплыми лучами солнца, августовским горько-сладким запахом и мягким ветром. Она направилась прямиком к  своему священному дереву – Ас пу, по пути собирая в свою суму разные травы. Она шла неспешно, спокойно, зная, что лес защитит ее так же, как она защитила бы его. И ступая по мягкой земле босыми ногами, девушка чувствовала, как матушка-земля отдает ей свои силы, свою безграничную любовь и энергию. И в какой-то момент ведунья остановилась, наклоняясь к земле, словно пытаясь обнять ее. «Родная моя…», - все шептала девушка, зная, что если бы земля могла говорить, то приласкала бы ее. Казалось, весь лес превратился в самую мягкую колыбель. Музыка ветра ласкала слух, солнечные лучики играючи бегали по бархатной коже, даже животные льнули к ее ладони – навстречу ей вышел белоснежный волк с небесно-голубыми глазами. И она обняла его, зарываясь пальцами в мягкую гриву животного, нашептывая и ему ласковые слова. Волк заскулил и пригнул голову, что заставило Агнию нахмурится. Она покачала головой, становясь на колени перед волком. «Мы с тобой одной крови, мы дети леса. И мы равны. И ты должен смотреть мне в глаза, как я смотрю в твои – с вызовом, с уважением», - прошептала девушка – и животное тотчас подняло свою морду. Два взгляда скрестились – два упрямых, серьезных и смелых взгляда.

Вдруг невдалеке от них раздался оглушительный вскрик.

Никто из них не вздрогнул, но оба обернулись. Волк зарычал, готовясь броситься на звук, но ведьма огладила его по голове. «Не стоит», - шепнула девушка, а в глазах ее сверкнула молния.

Они последовали туда, откуда разнесся звук. В такие края люди старались не забредать – обычно оттуда не возвращались. И Агния не знала, чего ожидать. Она вспомнила слова Олыси, который все утро, точно предчувствуя беду, не мог найти себе места. Но она не боялась. Лес – ее дом, ее здесь защитят. Она здесь в безопасности. Точно чувствуя тревогу Хранительницы, волк, бегущий немного впереди, остановился и обратил свой взор на нее. Этот взор был уверенным, бесстрашным. Они кивнули друг другу и возобновили ход.

Они, наконец, добрались до места – небольшая полянка, со всех сторон окруженная плотными рядами деревьев. Поначалу Агнии показалось, что вскрик им почудился, но спустя несколько мгновений волк кинулся к деревьям, в заросли Многорядника копьевидного. Ведьма последовала его примеру, тут же оказываясь перед небольшой ямой – в ней лежал человек.

Человек.

Хранительница сделала шаг назад. Она растерялась, ведь это существо не соответствовало тому образу, который она тщательно собирала. Да, она уже видела людей, она помнила их размытые лица, которые мелькали сквозь языки пламени. Но образы терялись, она забывала. Ей потребовались десятки лет, чтобы наконец-то представить этого самого «людя», но...

«Неужели люди выглядят так… обычно?» - первое, что пронеслось в мыслях девицы. Она тряхнула головой, как бы очищая сознание, отчего темные волосы небрежно упали на ее смуглое лицо. Оправив мешающие пряди, Агния сделала шаг вперед.

Ей было любопытно. Ей хотелось подобраться поближе, рассмотреть «людя» как следует. Эта необъяснимая тяга пугала ее – она впервые почувствовала страх.

Еще шаг. Второй. Волк предупреждающе зарычал, отчего Хранительница вздрогнула. «Разве не ты приказал мне быть смелее?» - возмущенно прошептала Агния, глядя в небесно-голубые глаза.

Еще несколько шагов вниз. Она спиной чувствовала недоверчивый взгляд животного, но это чувство… оно было новым, она не могла ему противостоять.

Любопытство. Интерес. Желание узнать что-то новое, желание рискнуть. И вот она уже стоит у ног юноши, слегка поводит плечами, возвращая себе царское величие. Если ей предстоит знакомство с представителем людского племени, она должна выглядеть соответствующе. Ведь она – Королева. Владычица леса, подчиняющая себе все стихии. Девушка, несущая смерть. Девушка, дарующая жизнь.

Совершенно неожиданно уста странника слегка приоткрылись, что заставило напрячься обоих - и волка, и девушку. Он застонал, а затем едва слышно прошептал одно единственное слово – «воды».

И бес его знает, что вдруг случилось с ведьмой. То ли картина страдающего человека, который внезапно оказался похожим на нее саму, так подействовала на нее, то ли новые чувства, ранее ею никогда не испытываемые, затмили ясность мысли. Но она вдруг снялась с места, полная решительности.

«Прошу у тебя помощи, я знаю, ты не сможешь мне отказать. Поверь мне, как я верю тебе», - просила ведьма, обращаясь к своему верному спутнику. Волк зарычал, скалясь, но вскоре сдался. Под таким взглядом любой бы сдался.

И Агния лишь прошептала слова благодарности этому огромному белому волку, который позволил ей положить на свою спину ослабшее тело юноши. «Теперь домой, Аргус», - приказала девушка. И они направились к хижине.

 

IV

Олыся был в бешенстве. Он категорически отказывался открывать своеобразную дверь Агнии, и она его понимала. С ее стороны это было абсолютным сумасшествием – принести домой пусть и беспомощного, но все-таки «людя».

Олыся громко возмущался, не уставая напоминать девушке о том, что «такие, как он, веками жгли таких, как она». Огонь. В ее глазах полыхал огонь, который разгорался все сильнее с каждым словом старичка-домового. И Олыся знал, что случится, если этот огонь вспыхнет и заискрится.

Он не смог противостоять упорству юной колдуньи. Он побоялся того, что может произойти, откажи он ей в просьбе.

***

Агния наблюдала за ним уже третьи сутки. Она с поражающей самоотверженностью ворожила над ним: с первыми рассветными лучами уходила в лес собирать травы, возвращалась спустя два часа и ни минутой позже. Как только переступала порог, принималась собирать нужные травы,  готовила отвары, умывала прекрасный лик юноши теплой водой. Даже повесила над кроватью травяной сбор. «Чтобы скорей оправился и вернулся в деревню», - убеждала она Олыся.

Она и себя в этом убеждала, но чем больше проходило дней, тем сильнее становилась ее привязанность.

Он был подобен божеству, прекрасному лесному духу, каких она в своей жизни еще никогда не встречала. Крепкого телосложения, широкоплеч, высок и силен. Его ладони были крупными, шершавыми и мозолистыми. Она предполагала, что юноша работал очень много и тяжело. Его дыхание было размеренным, а черты лица – спокойными. Пухлые розоватые губы чуть приоткрыты, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. Крупный нос с небольшой горбинкой, густые светлые брови и такие же густые волосы пшеничного цвета. Они были длинными,  путались и пребывали в вечном беспорядке (Агния ошибочно винила в этом Олыся, который странника так и не признал). Длинные подрагивающие ресницы и плотно прикрытые веки скрывали от ведьмы взгляд этого таинственного гостя. А Хранительница верила, что во взгляде отражаются намерения и помыслы человека, его душа и сердце.

И это заставляло ее опасаться юноши. Но хлопотать над ним она не переставала.

Спустя еще два дня юноша очнулся. И тут же предпринял попытку сбежать, но оказался слишком слаб. Агния тогда впервые задумалась о том, что люди, возможно, были не такими, какими их описывал Олыся.

- Где я? – хрипло, но с вызовом воскликнул странник, подальше отодвигаясь от колдуньи и странного карлика-старика, который хмуро глядел на него и что-то ворчал себе под нос.

- Ты в безопасности, - мягко проговорила ведьма, удивляясь тому спокойствию, которое царило у нее на душе. – Я помогла тебе излечиться и восстановить силы, ты сможешь уйти, как только захочешь.

- Кто ты? – удивление в голосе сменилось любопытством, хоть юноша и продолжил исподлобья хмуро разглядывать странных людей, сидящих пред ним.

- Я – Хранительница леса, ведьма…

Она сделала паузу после последнего слова, не зная, какой реакции ожидать. Юноша не смог бы причинить ей серьезного вреда, но она не могла знать наверняка. Агния готовилась увидеть в его взгляде ужас, потрясение, ненависть, но…

- Ведьма? Я думал, ведьмы выглядят как старушки, а не как юные девушки, - задумчиво протянул странник, пожимая плечами.

Его удивленный взгляд бегал по лицу Агнии – что-то не сходилось. Девушка перед ним не выглядела «ужасной», она не походила на «монстра, пожирающего души людей». Разве может такая юная девушка убивать?

- Ни в одной из жизней мне еще не довелось дожить до старости, - она не поняла, зачем сказала это. Олыся недовольно засопел, поднимаясь со стула, и направился в другую комнату. Очевидно, домовой убедился, что этот «мерзкий людь» не представляет никакой опасности для колдуньи, а потому в его присутствии больше нет необходимости.

Их дальнейший разговор был несколько странным и неловким. Будучи ведьмой, Агния привыкла быть отвергнутой, привыкла к ненависти и одиночеству вдали от обычной, «земной» жизни. Она обрела здесь свой дом, свою семью, свой покой. Юноша же не переставал поражаться тому, насколько «человечной» была колдунья. Он словно говорил со своей младшей сестрой, которая была чем-то похожа на эту девушку.

За разговорами пролетали часы, они с жадностью маленьких детей слушали друг друга. Точно брат и сестра после долгой разлуки, они сидели за одним столом и пили травяной чай. Точно брат и сестра, а не два заклятых врага. Десятилетиями «люды» пытались истребить «бесовское отродье», они сжигали целые деревни, без суда осуждали женщин и детей. А теперь два заклятых врага сидели друг напротив друга, напрочь забыв о многолетней вражде.

«Неужели все люды такие, как он?»

«Если все ведьмы похожи на нее, то мы – глупцы!»

 

V

Дни летели незаметно, а странник так и не вернулся домой. Он отчего-то никак не мог оставить это удивительное место, в котором чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал себя так, как обычно люди чувствую себя дома. Для ведьмы странник был чем-то необычным, диковиной игрушкой, которую ей преподнесла сама Судьба. Она часами могла слушать его рассказы о жизни в деревне, о людях. Агния поняла, что все люди не похожи между собой, но так и не разобралась, чем же они отличаются. Странник же расспрашивал колдунью о травах и растениях, о лесных духах, которые, бывает, видятся охотникам. Она не могла познакомить его с ними, но не переставала подтверждать его догадки. Странник так и не догадался, что этот «странный старичок» - Олыся, самый настоящий домовой. Что девушки, которых он порой видел среди деревьев – Лесные жёны, а вихрь, который каждый раз нападал на него в поле, имеет обличие.

Однажды странник неожиданно остановился посреди их прогулки.

- Радимир.

- Что? – удивление, смешенное с непониманием, отразилось на лице ведьмы.

- Моя имя. Меня зовут Радимир. Заботящийся о мире.

***

Прошло полтора месяца с того момента, как она за каким-то лешим притащила к себе в избушку «людя». И сегодня он бесследно пропал. Она вернулась домой после утреннего сбора трав, от которого странник отказался. Агния не придала этому значения, думая, что, возможно, юноша устал от постоянных лесных путешествий. Но, вернувшись домой, она осознала, что он сбежал.

Она не терзала себя. Не чувствовала она и обиды на юношу. Лишь неприятное липкое чувство грусти и потери, с коим она никогда ранее не сталкивалась. И оно мешало ей, оно было чуждым, лишним. Ей хотелось поскорее избавиться от ненужных эмоций, но вместо этого она каждый раз проходила тем самым полем, где Люзимер путал ее волосы и путал ее дороги. Но она раз за разом подходила к границе леса, издалека наблюдая за течением деревенской жизни. В глубине души она надеялась вновь встретить этого юношу, еще хоть раз увидеть его глаза. Отливающая свинцом небесная синева. Храбрость и любопытство. Благородство и честность. Она так и не сказала ему своего имени, но на всю жизнь запомнила его.

Радимир.

Заботящийся о мире.

 

VI

Шли годы. Он не прекращал попыток убедить других в том, как сильно они все заблуждались. Уже несколько лет он пытался открыть людям глаза на правду.

- Мы – глупцы! Разве вы не видите? Я являюсь живым доказательством! Я человек, который встречался с ведьмой. Я видел ее своими глазами и, поверьте, они совсем иные. Вы воспитываете детей, пугая их сказками о страшной ведьме, которая заберет их душу, если они не будут слушаться. Но это не так. Слушайте! Благодаря этой ведьме я выжил и перенял часть ее знаний о травах, растениях и животных. Многим из вас я уже помог, неужели вы не задались вопросом, откуда я это все выведал? Я встретился лицом к лицу с ведьмой, и она спасла мою жизнь… - Радимир продолжал, несмотря на отсутствие поддержи и дурную славу, что теперь закрепилась за ним. Его стали считать юродивым, и на людях каждый пытался осудить юношу, который сошел с ума и «вздумал свести других». 

Но в душе каждого человека, который слышал его речь и видел, как он применяет знания, якобы накопленные за месяц проживания с колдуньей, в душе каждого из них зарождалась некая искра. Внутри теплилась непривычная мысль: «А что если он прав?» Но говорить об этом вслух не осмеливались, лишь устало закрывали глаза и раз за разом прогоняли его с площади.

Прошло несколько лет, а он не забыл ее. Он лишь надеялся, что она помнит его. Надеялся, что однажды она сможет жить рядом с ним, бок о бок с «людом», который упорно отказывался взглянуть правде в глаза.

Радимир знал, что его поступок оскорбил ведьму. Он и сам не понимал, почему решил покинуть дом, ставший для него родным. Он должен был объясниться с ней, оставить за собой хоть что-то, но не смог. «Лучше рубить, чем раздрабливать», - всегда говорил ему отец. Юноша так и поступил, зная, что если останется, не сможет защитить ее. Защитить от чужих злобных и осуждающих взглядов, от проклятий, которыми был устлан ее путь. Он хотел открыть людям правду, хотел, чтобы они видели ее истинный образ.

Люди должны были понять ее, чтобы перестать бояться. И он готов был им в этом помочь.

Иногда ему казалось, будто пара огненных глаз наблюдает за ним из-за толщи леса. Этот упрямый взгляд преследовал его все эти годы. Он никак не мог понять, было ли это ощущение плодом его воображения или ведьма действительно наблюдала за ним?

Он не находил ответов на вопросы.

***

Август пах пряностями, полевыми цветами и свежим хлебом. Август вновь подобрался незаметно, нежно проводя кончиками пальцев по горным хребтам, по бархатной коже лесов и полей. Тепло неумолимо исчезало, таяло на глазах. Ведьма вдыхала лесной запах полной грудью, вновь наблюдая за жизнью деревушки. Она стояла среди деревьев, ее невозможно было заметить, ведь лес защищал ее.

Но на сердце было тревожно. Что-то непременно должно было произойти.

Агния все так же наблюдала за его жизнью со стороны, но не слышала его речей. Он чувствовал на себе ее взгляд, но не видел глаз. Будучи так близко, они по-прежнему находились на расстоянии. Она давно простила ему тот побег и это чувство, что он поселил в ее груди. Ведьма лишь надеялась на то, что однажды вновь увидит его металлические глаза, его удивительно добрую душу и золотое сердце.

Она и не предполагала, что это произойдет столь скоро.

 

VII

Небеса наливались свинцом, темнея на глазах. С каждой секундой света становилось все меньше, а суеты – больше. Поговаривали о том, что в деревню должен наведаться какой-то «большой» человек. Срочное поручение. Безотлагательные дела.

Он стоял на площади, где вырастал каждое утро с первыми рассветными лучами. Юноша на сей раз не кричал свои речи, хотя толпа собралась достойная. На сей раз он находился среди зрителей. Но что-то неясное, тревожное терзало его изнутри. «Точно кошки скребутся», - пронеслось в голове Радимира.

Толпа гудела, охала и ахала, и среди этого шума едва ли возможно было различить голоса «больших» людей. От такой суеты и внутренних волнений он чувствовал себя точно вареным – перед глазами стояла пелена, а в ушах звенело. Казалось, он вот-вот потеряет сознание – так сильно его терзало это чувство. Тревога.

По толпе прокатилась волна. Спустя минуту – еще одна. Он слышал только одно слово, которое повторялось сотнями голосов. Ведьма. Ведьма. Ведьма. Радимир не заметил, как толпа двинулась – он двинулся вместе с ней. Образовывалось кольцо. Он не чувствовал больше ничего, только необъяснимую тягу. Расталкивая зевак, он двинулся ближе к центру. Гул усиливался, дополнялся шумом ветра и попеременными раскатами грома. Женщины взвизгивали, пугались, а мужчины бранились на них крепкими словами.

Ведьма. Ведьма. Ведьма.

Радимир слышал это со всех сторон и не верил. «Нет. Этого не может быть», - шептал он, продолжая продираться сквозь толпу. Его несколько раз сильно ударили, его без конца бранили и пытались удержать. Он был уже совсем близко.

Как только Радимир оказался в первом ряду, вспыхнула первая молния, за которой последовал оглушительный раскат грома. «Нет», - лихорадочно зашептал юноша, пытаясь рассмотреть происходящее перед ним лучше.

Нет, нет, нет, нет, нет. Только не это. Этого не может быть.

Агния увидела его сразу же – ее место было очень удобным для обзора. Холм из бревен, веток и прочего сора, на который ее возводили, назывался костром. Ей не было страшно, не было больно, хотя тащили ее грубо, периодически толкая в спину. Ей было все равно, ведь так происходило раз за разом.

Ее проклинали, ее ловили, ее сжигали.

Эта схема была проста, как мир, но в этот раз… что-то было не так. Чего-то не хватало. Она поняла это только тогда, когда ее привязали к стволу ловпу[1]. Под корой это дерево было красным, отчего легко ассоциировалось с кровью. «Интересно, как дерево души превратилось в дерево убийц?» - ее мысли текли своим чередом, вот только одно выбивало ее из колеи.

Этот взгляд. В его глазах, подобно небесам, сверкали молнии, способные, казалось, сокрушить все. Она видела его, знала, что это он. Чувствовала.

Приговор читали нарочито медленно, и она осознавала , чего именно не хватало. Возгласов. Гневных выкриков, оскорблений, проклятий. Но куда все это делось? Неужели недоело? Неужели иссякли запасы?

- Приговаривается к сожжению на костре, - прозвучала последняя строка приговора, который она заучила наизусть.

И, абсолютно неожиданно для себя, Агния вдруг рассмеялась. Громко, раскатисто, и смех этот был сравни грому  - он прокатился поверх утихшей толпы. Сверкнула еще одна молния. Ее взгляд вспыхнул огнем, когда один из «больших» бросил в костер факел. Сотни, тысячи искр плясали в ее очах дьявольский танец, а она не отводила взгляда.

Радимир. Она запомнила.

То, что случилось дальше, поразило их обоих. Радимир даже не понял, кто отдал сигнал, но толпа внезапно зашевелилась. Под устрашающие раскаты грома, вспышки молний и бьющий наотмашь ливень, люди вдруг засуетились. «Большие» так и не поняли, что случилось. Когда вокруг них образовалось кольцо из мужиков, вооруженных топорами, ножами и вилами, тогда они и поняли – бунт. Заговор. Возможно, колдовство. Массовое колдовство. И они бы, возможно, когда-нибудь придумали объяснение случившемуся, но им не предоставили возможности.

Мужики по-свойски разобрались с «большими» людьми, вытирая широкие мозолистые ладони о рубахи, о бороды, оставляя на всем кроваво-красные следы.

Радимир не знал, что случилось, но почувствовал – нужно идти. И он пошел. Спотыкаясь, расталкивая беснующуюся толпу, он летел к занимающемуся пламенем костру, не отводя глаз от ведьмы. Костер, казалось, охватывал все вокруг – он полыхал в его теле, полыхал у ее ног, полыхал в ее глазах. Костер полыхал в душах каждого, кто был свидетелем этого события.

Он не проронил ни слова, когда добрался до ведьмы, как можно скорее развязывая путы на ее руках, так грубо стягивающие бархатную кожу.

Она повернулась к нему лицом, зная, что что-то невероятное вершится прямо сейчас. Толпа вокруг них начинала затихать, и Хранительница хотела окинуть их всех взглядом. Она отчаянно желала увидеть, желала понять.

Но все, что она могла – неотрывно смотреть в глаза этого мужчины. Она не знала как, но чувствовала – он спас ее жизнь. И эта суматоха – его рук дело. Она хотела сказать многое, но слова сами сорвались с ее уст.

- Агния. Рожденная из огня.

 

Примечания

[1] Деревом ловпу коми называли ольху. Это дерево считалось деревом души, способным рассказать об убийстве человека.