Дарования Прикамья

Чеснокова Екатерина Владимировна

Удивительный человек

*

Удивительный человек

 

Когда я была маленькая, папа принёс домой большой архив. Это были большие и толстые папки, исписанные вдоль и поперёк тетради, письма Мне показалось, что я должна разгадать какую-то тайну или со мной сейчас поделятся секретом... Я помню, как разглядывала непонятные тогда для меня записи, вглядывалась в каждую фотографию.  Потом папа вернул альбом хозяевам, а у меня осталось много воспоминаний. Прошли года, и я заинтересовалась, что же это были за бумаги, что за альбом, кто его составлял? Расспрашиваю отца и узнаю, что автором архива был мой земляк и краевед – Виктор Васильевич Киреев.

            В библиотеке встречаюсь с местным краеведом – Валентиной Павловной Чувызгаловой. Она рассказала немного о нём и посоветовала прочитать архивные документы, так я снова встретилась с Виктором Васильевичем Киреевым. Заглянем в семейный дневник Киреевых…

            Осень 1912 года  была холодной и сырой. Уже в конце сентября ночные заморозки были постоянными. Екатерина была на последнем месяце беременности, когда приключилась беда. Утром 25 сентября проводив мужа в шахту, она пошла было на ключ за водой, но поскользнувшись на обледенелых досках у крыльца,упала. Начались преждевременные роды. Сосед, имевший лошадь, спешно выехал в завод за бабушкой-повитухой. Ребёнок родился хилым, слабым и были все основания считать, что жизнь его будет короткой. Бабушка Арина мудро решила, что пока ребёнок жив, необходимо мальчишку крестить и дать ему имя. Тот же сосед на следующее утро отвёз её и  ребёнка в заводскую церковь. Так в метрической книге Пашийской Свято-Троицкой церкви на 1912 год появилась запись за № 287 о рождении у супругов Киреевых Василия и Екатерины сына Виктора.Преждевременное рождение, спешная поездка в сырое утро, купание в холодной купели, даром для ребёнка не прошли. Он долго болел, долго не говорил и долго не мог ходить. Но, к удивлению родителей, жил, рос.

                        Лето и осень 1917 года Виктор Васильевич провёл у дедушки Тарасова на Зыковском руднике (теперь я понимаю, что привлекло моих родных в этих бумагах: их близкие тоже были с Зыковского), и когда в школе начались занятия, он отправился в школу. Учитель посадил его на заднюю парту и велел сидеть смирно. В перемену сосед по парте сказал ему, что в школу ходят за плату (обучение в школе тогда еще было платным – 3-5 рублей в год с каждого ученика). Дома Виктор Васильевич стал просить бабушку, чтобы она пришила ему на сумку заплату, так как иначе, ребята говорят, учиться нельзя. Бабушка разъяснила, что значит учиться за плату и сказала, денежек у дедушки нет и, значит, ходить в школу нельзя.

            Виктор Васильевич вспоминает: «В «настоящую» школу я пошел осенью 1919 года. Жили мы тогда в поселке Басковских угольных копей. Она была обычным домом с небольшой прихожей, кухней и маленькой комнатой, в которой жила сторожиха, и классной комнатой. В классной комнате, где стояло три ряда парт, по 3-4 парты в ряду. Средний ряд – то был первый класс, справа – второй и слева – третий. Учительницей была молодая девушка –Софья Михайловна Карелина. Пока третьеклассники решали задачи, первоклашки выводили в самодельных тетрадях, сделанных из старых конторских книг, буквы, второй класс писал под диктовку учительницы. На другой день задания менялись. (И снова через эти воспоминания я узнаю о своих близких. Моя бабушка Чеснокова Екатерина Ильинична была учителем начальных классов и нередко вела занятия на одном уроке для разных классов. Тогда я многое из её рассказов не воспринимала, а теперь с удовольствие читаю воспоминания). По окончании года Софья Михайловна всем первоклашкам подарила книги для чтения «Новая школа». То была единственная в  доме детская книга, и Виктор Васильевич читал её брату и сестрёнке.

            В 1920 году копи закрыли, посёлок был заброшен, рабочие разъехались кто куда. Перебралась в Пашию и семья Киреевых. Осенью 1922 года вместе с братом мы пошли во второй класс. Время было голодным. По карточкам вместо хлеба продавали конопляный жмых, который мать размачивала, добавляла немного вареной толченой вместе с кожурой картошки и пекла маленькие лепёшки. Летом к тому «тесту» добавлялась рубленая крапива. В школу ходили в лаптях и старых дедушкином и материнском полупальто. Карандашей в школе не было. Писали на тех же тетрадях из конторских книг свинцовыми палочками. Вместо чернил пользовались свекольным соком и раствором марганцовки.

            Пять классов школы (а школа в Пашии в те годы была только пяти-классной) Виктор Киреев окончил весной 1926 года. На работу в 13 лет не принимали, и осенью он снова пошёл в школу и опять в пятый класс – «вольнослушателем».  Посещал школу как все, но надежды поступить на работу не оставлял – куда угодно, лишь бы работать. Заработок матери (26 рублей в месяц) был явно мал.

            В начале марта 1927 года счастье улыбнулось Виктору Васильевичу: он поступил учеником продавца в дежурную лавку рабочего кооператива. Это тоже было продолжением учебы. Ему был установлен шестичасовой рабочий день. Но так только считалось – работать приходилось от открытия лавки в 11 ч. дня и до закрытия вечером. Заведующий лавкой П.М. Ширинкин устроил Кирееву негласную проверку на честность: подбрасывал на пол сначала мелкие монетки, а потом и крупные деньги. Все монеты, даже те, что были явно утеряны покупателями, Виктор Киреев отдавал ему, а когда дело дошло до больших денег – понял, что это проверка и сам сказал, то проверять его не надо – вором он не был и не буду.

В летние каникулы нанимался на уборку сена, ходил на покосы. За лето заработал на новые ботинки и шинель из солдатского сукна. Седьмой класс (в 1928-1929 учебном году) заканчивал в Чусовом. Жить там было голодно.

            21 ноября 1928 года вступил в комсомол и старался учиться только «на хорошо». Осенью 1930 года он снова учащийся.  Учащийся Пермского индустриального техникума. Одна интересная деталь школьной жизни того времени: из-за нехватки учебников (один учебник на 6-8 человек) в школе пользовались книгами по очереди, а в техникуме были организованы ученические бригады. Учили заданные темы совместно – в техникуме, в общежитии или даже на квартире одного из учащихся. Экзамен сдавали всей своей бригадой – отвечал один, а оценки ставились всем членам бригады одинаковые.Виктор Васильевич был в бригаде старшим, ставил своей задачей – учиться и учиться, то кроме учебника пользоваться и другой литературой из библиотеки и не давал спуска никому. Бригада всегда была отличной.

            Осенью 1932 года индустриально-химический техникум расформировали. Всех учащихся распределили по различным техникумам.  Виктор Васильевич со всей своей группой попали во вновь организованный металлургический техникум в г. Надеждинск (ныне город Серов) Свердловской области. Учились по специальности производства стали мартеновским способом. Химию, они знали лучше, чем педагоги. Стремясь окончить техникум в положенные сроки (3-3,5 года), они больше занимались самостоятельно, отказываясь от каникул, заменяя их практикой на заводах. 17 февраля 1934 года Виктор Васильевич защитил диплом по специальности техник - мартеновщик с оценкой «очень хорошо» - высший балл. Так закончились его ученические годы.

Итак, Виктор Васильевич Киреев дипломированный техник – сталеплавщик, сталевар. Сталевар – это металлург широкого профиля. «Кровь предков -, вспоминает он-, звала меня к руде, к жидкому металлу, очарование и притягательность которого неотразимы, и я, не задумываясь, стал металлургом.» Итак, он стал дипломированным металлургом. Теперь нужно было стать профессионалом, мастером. Стал ли он им? Да! По окончанию техникума по распределению он попал на Надеждинский металлургический комбинат на должность сменного лаборанта.

            Работа шла успешно, и в 1937 году ему присвоено с опубликованием в районной газете «Северный рабочий», звание «Лучший мастер малых мартеновских печей».

            В 1937 году Виктор Васильевич познакомился с известным старым изданием «Россия. Полное географическое описание нашего Отечества». И в томе 5 «Урал и Приуралье» встретил сведения о нашем Пашийском заводе и описание Басег. Чуть позже в журнале «Следопыт» (издавался такой в Москве) прочитал очерк А.Грина о его жизни и работе на приисках нашего края. Вот тогда-то он и «заболел» историей и топонимией Пашийского завода и топонимией Горнозаводского края. 

            Он стал собирать материалы по истории Пашийского завода, делал выписки из книг по истории заводов, а по приезду в Пашию записывал рассказы старых рабочих и знакомился с архивными материалами в заводской конторе.

            В феврале 1940 года начал, а в сентябре 1941 окончил рукопись своего первого очерка по истории Пашийского завода: «Производственно-технические статьи и заметки» (книга находится в районном архиве).  В 1946 г. в газете «Чусовской рабочий» была опубликована первая статья Виктора Васильевича по истории завода «Пашийскому заводу – 160 лет», а несколько ранее, 13 ноября 1945 года, в областной газете «Звезда» была опубликована еще одна небольшая статья «Проблемы Пашийского железорудного района». С тех пор на темы истории завода и истории края им опубликовано 17 статей и очерков. Все публикации оформлены в виде книг, получилось  три тома с общим названием «Наш край» (статьи, очерки, заметки о Горнозаводском районе). Книга первая – 1945-1976 гг.,  вторая книга – 1977-1981 гг.,  книга третья – 1982-1990 гг.

                        Уже с первых бесед по истории завода в 40-х годах слушатели задавали одни и те же вопросы: почему посёлок носит название Пашия, а реки – Вижай, Вильва и т.д. В конце концов таких «почему» набралось много. Два сообщения «Названия рудников Горнозаводского района» и «Названия камней и рек Вижая и Вильвы» были опубликованы в сборнике Пермского педагогического института «Языки и ономастика Прикамья».

            Умер Виктор Васильевич 12 мая 1996 года, осталось много незавершённых работ и планов. Все, что он сделал и написал по краеведению – это уникальный, бесценный дар для потомков, для всех, кому интересна история родного края, история своей Малой родины. 

            Только большой души человек, любящий свою малую родину, энтузиаст… может писать говорить с потомками через века…