VI Детский творческий фестиваль-конкурс

logo_darovaniya_2018

Рашевская Татьяна Вячеславовна

О женщине русской замолвите слово…

Работа на 2 страницах. Это рассказ-воспоминание о моей прабабушке, Коробкиной Наталье Илларионовне, которая прожила всю жизнь в нашем селе, выполняла в годы войны тяжёлую мужскую работу. Прабабушка работала на тракторе, сейчас её уже давно нет в живых. Я считаю, что мы должны знать свои корни, помнить о тяжкой доле, что выпала в жизни нашим прабабушкам и прадедушкам.

О женщине русской замолвите слово…

Наш дом стоит на окраине села. Из окна моей рабочей комнаты открывается вид на поля. Недалеко посется стадо коров, а вдали (это последние два года) виден трактор – железный конь. «Мы с железным конем все поля обойдем и сожнем, и посеем, и вспашем...» - пела моя прабабушка, Коробкина Наталья Илларионовна, жительница села Суды Пермского края. Я запомнила эту песню и ее рассказ о железном коне. Послушайте: «Я была молодой, когда началась Великая Отечественная война. Молодых мужчин забрали на фронт, остались стар да мал. Солдатки и мы, молодые девчата, пошли учиться на курсы трактористов, а окончив их, сели за руль трактора. У железного коня и сиденье было железное и колеса, а сзади прицепляли сельскохозяйственное орудие. Чаще всего это был плуг, у которого была ручная регулировка глубины вспашки. Ее регулировала девушка-прицепщица, сидевшая на плуге. Работать на таком тракторе и мужчинам-то было тяжело, что говорить о нас, девчушках? Не заводится. Плачем, ругаемся. Бежим кого-нибудь искать, просить о помощи. Норму надо выполнить обязательно. Иначе саботажницей обзовут. А ещё хуже – отправят в лагерь. И голодно было, и холодно. Но охочая я была до работы, всюду поспевала. Ночами  огород вскапывала лопатой, картошку сажала, окучивала, стирала... А утром ещё до работы надо печь истопить, еды немудрящей сготовить. На сон оставалось три – четыре часа, да в борозде, бывало, вздремнешь, когда сон сморит. Но работала, знала, что надо фронтовиков кормить.

Но потребовались мои руки Родине в другом месте. Демобилизовали меня на трудовой фронт и отправили восстанавливать освобожденный Сталинград. Дома трудно было. Но там...  Жили в землянках, сами собирали топливо. Кормили нас баландой (иначе это варево и назвать трудно) да давали пайку черного липкого хлеба. Одежонка на нас худенькая: ватники, платок да лапти с онучами, которые, бывало, и к ногам-то примерзнут. Не солдаты мы были. Солдатское довольствие и обмундирование не положено. А пахали мы землю вокруг Сталинграда и зарывали окопы. Убирали следы войны. Пройдут саперы, обезвредят мины, а мы следом. Гибли саперы, гибли и наши подруги–трактористки. Сдружиться-то мы быстро успели. Общее дело и беда сближает. Поплачем, повоем по-бабьи на похоронах да и за дело – горевать-то времени нет. И молодость свое брала. Выкроится свободная минутка, я беру в руки балалайку, запеваю песни и частушки. На всю жизнь осталась эта частушка с народом и со мной:

                                             Я и баба,

                                             Я и бык,

                                             Я и лошадь

                                              И мужик.

И про меня она, и про тех, кто вынес на своих плечах трудовой фронт.

 Пришла ко мне и любовь в Сталинграде. Полюбила я своего бригадира Казакова Корнея Ивановича, белоруса. Десять месяцев отработали мы в Сталинграде, а потом с Корнеем Ивановичем вернулась домой, на Урал. Но не прижился Корней Иванович на уральской земле. Осталась я с дочкой Валей матерью–одиночкой. Но ни о чем не жалела. Растила дочь, плакала на одинокой постели, работала, как и все, от зари до зари. Когда с фронта вернулись мужчины, передала трактор в надежные мужские  руки.

Пришлось поработать на разных работах: полоть яровые, сено косить, стога метать, зерно жать, коров доить, хлеб печь...  И всюду со мной была песня: выливались с ней из сердца горькие слезы, тоска, звенела и радость. Посылали чаще всего меня работать на самые отстающие участки.  Всех растормошу, примером своим пристыжу, дело и пойдет. Работая в колхозе, много грамот получила я за свой труд. А на трудодень по двести грамм хлеба выдавали, да я их по два – три вырабатывала, чтоб и Вале, дочке моей, был кусок». В заключение  своего рассказа прабабушка говорила: «Железные мы, видимо, были, как мой железный конь. Такую страшную войну вынесли».

   Смотрю в окно. Железный конь медленно ползет по полю. И пусть ползет он по мирному полю, а не перепахивает поля после сражений. А женщина должна продолжать род человеческий, а не выполнять мужскую работу. О таких женщинах, как моя прабабушка, мы должны знать. Низкий поклон всем женщинам-труженицам!